Main menu

Спор об аннулировании продажи имущества с торгов.

публичные торги

Первый спор об оспаривании торгов, в котором мне пришлось участвовать, регулировался еще не законом об исполнительном производстве, а ГПК РСФСР. В этой сфере существует множество неясностей, о которых мне приходилось писать в теоретических работах. В том деле, о котором я хочу рассказать, таких трудностей, однако, не было. При продаже имущества должника с торгов первый раз не нашлось покупателей.

А во второй раз судебный исполнитель, возможно, по ошибке вновь указал первоначальную стартовую цену, а продал имущество ниже цены, что является безусловным формальным нарушением. Через несколько лет, когда должник был объявлен банкротом, управляющий, сославшись на нарушения, предъявил иск о признании сделки недействительной и о возвращении ему проданного имущества.

Конечно, требование о применении реституции таким образом, чтобы имущество было возвращено в собственность истца, противоречило смыслу ГК, в силу которого имущество возвращается стороне недействительной сделки. В случае продажи имущества с торгов такой стороной следует считать судебного пристава-исполнителя (соответствующее юридическое лицо), а никак не должника. Здесь, правда, возникает вопрос: из каких средств будет производиться компенсация, если выручку за вычетом премии приставу получил взыскатель? Думаю, что с теоретической точки зрения придется субсидиарно привлечь нормы о неосновательном обогащении, поскольку данная ситуация не регулируется собственно реституцией, и тогда взыскатель, возможно, субсидиарно и пристав, а точнее, «соответствующий орган» ответят в объеме фактического обогащения, а с практической – более уместным было бы говорить о назначении повторных торгов.

Поэтому если речь идет о последствиях недействительной сделки, совершенной на торгах, то имущество должно быть возвращено для повторной реализации судебному приставу. Есть смысл показать все эти сложности суду, если выступаешь на стороне ответчика, чтобы стала очевидной нежелательность аннулирования сделки в принципе. Но в данном случае был более простой ход с исковой давностью, так как споры о признании торгов недействительными рассматриваются по иску заинтересованного лица по правилам, установленным для признания недействительными оспоримых сделок.

Но, во-первых, ни один из кредиторов, в интересах которых проводились торги, их не оспорил, хотя именно интерес кредитора затрагивается, поскольку речь идет о цене реализуемого имущества, и именно кредитор является заинтересованным лицом. А во-вторых, был пропущен годичный срок исковой давности, установленный для оспоримых сделок. Суд уверено применил этот срок и в иске отказал. Решение было оспорено в кассационном порядке. На заседание суда кассационной инстанции пришлось ехать с моими клиентами – покупателями имущества (небольшого завода) с торгов. Клиенты располагали машиной с украинскими номерами. Мне довелось почувствовать себя иммигрантом в собственной стране. На пути из одного краевого центра в другой (дело было на Северном Кавказе) ГАИ нас останавливала, по подсчетам водителя, 17 раз. В большинстве случаев приходилось оплачивать возможность продолжения поездки.

В конце маршрута я выразил восхищение спокойствием моих спутников. Один из них мне ответил: «Когда мы пересекали Керченский пролив, с нами на пароме из Крыма в Россию ехал дядька на только что купленной машине и очень радовался своей покупке. Особенно ему нравилось, что заднее стекло украшено эффектным зеленым плакатом с волком. Мы ему не сказали, что это чеченский флаг. И вот когда мы представляем, что ему предстоит испытать на кавказских магистралях, нам легче переживать все придирки.» Настроение моих спутников и вовсе улучшилось после того, как решение было оставлено без изменения.