Main menu

Несколько вопросов о тактике и адвокатской этике.

адвокатская этика

Один из адвокатов (будем называть его Н.), которого я знал лишь как очень слабо успевающего по гражданскому праву студента, имел унаследованный, видимо, со времен оперативной работы обычай носить в портфеле диктофон. Этот его недостаток был, наверное, продолжением его достоинств, приводивших к постоянным конфликтам с самыми разными чиновниками.

Однажды мне позвонил один из руководителей так называемого предпринимательского департамента из сообщил, что упомянутый адвокат, которому было отказано в регистрации принесенных им учредительных документов, грозиться подать на него жалобу за вымогательство взятки. Руководитель предпринимателей интересовался, можно ли будет прибегнуть к моей защите по иску о защите чести и достоинства. Я не стал обсуждать эту довольно туманную перспективу, но предупредил чиновника, что адвокат Н., вероятно пользовался портфельным диктофоном. Хотя полученные записи не могли иметь процессуальной силы, в гласном процессе они представляли бы определенную угрозу, впрочем, беспорочной репутации чиновника, занимающего столь изобилующую соблазнами должность. Поэтому я предложил ему тщательно вспомнить все, что говорилось во время объяснений с адвокатом Н.

Как мне позже передали, чиновник резко изменил ко мне отношение, расценив мои предупреждения как «намеки». До суда дело так и не дошло.

Этот случай позволяет примерно представить себе личность Н. и возникающие вокруг него напряжения атмосферы.

Несколько месяцев спустя мне вновь пришлось столкнуться с Н. , и также косвенно.

Я защищал фермера по такому делу.

Имелась ассоциация крестьянских и фермерских хозяйств, в которой он был директором. Члены ассоциации, как это часто бывает, вступили в конфликт с директором. Но вместо его смещения зарегистрировали другую ассоциацию под тем же названием, выбрав, естественно, другого директора. Названо это было «перерегистрацией». У нового директора оказалось и все имущество. Но это стало известно позже, только в ходе суда.

А сначала мы заявили иск к «первой» ассоциации о разделе имущества. Потом вместе с появлением двойника появилась необходимость оспаривать (пере)регистрацию второй ассоциации. Это второе дело было выиграно. Суд определил, что вторая организация не правопреемник первой, и не стал вникать в имущественную сторону спора. Вторая ассоциация не была ликвидирована и продолжало свое бытие, но уже без какой либо юридической связи с первой.

Теперь нужно было определиться с дальнейшей тактикой, учитывая, что теперь иск о разделе лишается всякого смысла. Необходимо было либо оспаривать передачу имущества от первой ассоциации второй (поскольку акт передачи был заведомо ничтожен), либо просто виндицировать имущество от второй ассоциации как незаконного владельца, если, например, акт передачи будет спрятан.

Трудно было сомневаться, что любой из этих исков будет удовлетворен.

Но первоначально заявленный иск к первой ассоциации нужно было прежде всего, конечно, изменить или вовсе отказаться от него. В этот момент фермер в форме, которая исключала какие-либо подозрения в его знакомстве с правилами элементарной вежливости высказал свое недовольство «затягиванием процесса» и подверг мою работу, скажем так, резкой критике с использованием штампованных сутяжнических оборотов из арсенала плохо обученных адвокатов. Речь шла отнюдь не о дополнительном гонораре – поскольку я заранее не оговорил возможности расщепления процессов на несколько дел, то не считал себя в праве увеличивать гонорар соответственно умножению процессов, - а о возврате ранее уплаченного.

Сопровождалось это угрозами суда, жалоб в президиум коллегии адвокатов, о существовании которого фермеру едва было известно из его сельскохозяйственного опыта, и прочее. Такое поведение клиента говорит о так называемом перехвате дела другим адвокатом. Перехват на завершающей стадии дела, сопровождаемый требованиями передачи гонорара новому адвокату, - поступок достаточно сомнительный и, вообще говоря, должен встречать отпор, но, узнав, что речь идет о Н., я воспринял эту ситуацию как неизбежную и немедленно прервал свое участие в деле. Гонорар вернул полностью, взвесив, что судебная тяжба в любом случае будет стоить нервов, а деньги все же меньшая ценность (обычная ситуация, позволяющая процветать проходимцам, но в то же время, отграничивающая их от порядочных людей).

Кроме того, я вообще стараюсь избегать тяжб со своими клиентами, в качестве истца – всегда, но по мере возможности, и в качестве ответчика. Потом я долго объяснял причины возврата гонорара налоговому инспектору, чуявшему подвох, поскольку такой мотив как порядочность, налоговой практикой не предусмотрен. Н. не сориентировался в деле (все же не даром он всегда имел твердую двойку по гражданскому праву) и так и не изменил иск. Суд, хорошо знавший Н. и не имевший никакого желания подсказывать ему решение, в иске отказал.

Не могу сказать, что я испытывал чувство удовлетворения, узнав об этом, но и сожаления не почувствовал тоже. Позже говорили, что Н. настолько допек кого-то, что против него возбудили уголовное дело, кажется, за клевету и поместили на психиатрическую экспертизу. Из больницы он сбежал, спрыгнув со второго этажа. Вместе с собой унес жесткий диск своего компьютера.