Main menu

К вопросу об адвокатском гонораре.

гонорар адвоката

Вопрос о праве адвоката на взыскание гонорара «по результату», на мой взгляд, быстро обострился и привел к самым полярным решениям в значительной мере по тому, что в нем присутствуют более серьезные проблемы не только адвокатуры, но и правосудия в целом. Для начала попробуем понять, в чем разногласия в квалификации ситуации с технической точки зрения. Если в адвокатском контракте указано вознаграждение за достижение положительного судебного решения, то это по официальной точке зрения считается некорректным, так как решение – продукт деятельности суда, а не адвоката. Значит, предполагается, что для адвоката неисповедимы пути, которыми ходит суд, и нечем адвокат на этих путях помочь суду не может. Здесь легко заметить устойчивую и достаточно адекватную для советских времен тенденцию считать адвоката помехой в деятельности суда и вообще фигурой, обнаруживающей свою несомненную вредность всякий раз, как она пытается выйти за рамки предписанной ей декоративной функции. Следует напомнить, что когда-то существовал вполне искренний запрет вступать в коллегии адвокатов членам ВКП (б).

Предположим, что этот подход правильный и на самом деле решение суда никак не зависит от деятельности адвоката и выносится не благодаря, а вопреки ему. Но тогда получается, что указание на решение суда как условие выплаты вознаграждения превращает контракт в условную сделку. Ведь условия – это обстоятельства, относительного которого неизвестно, наступит ли оно, и которое, во всяком случае, не является предметом сделки. Именно так придется оценить судебное решение с позиций, отрицающих участие адвоката в создании судебного решения.

В этом случае, однако, придется признать, что, поскольку условие наступило, право на получение вознаграждения все же возникает. Более того, усердное стремление адвоката добиться решения в пользу клиента может повлечь обвинения его в недобросовестности (которая в отношении адвоката вообще всегда предполагается), а тогда условие будет считаться не наступившим. В таком случае адвокату лучше занимать предельно пассивную позицию и во всем полагаться на мудрость суда, чтобы не утратить право на вознаграждение по смыслу ГК.

Именно в этой, не лишенной комичности контроверзе, обнаруживается, как мне кажется, сомнительность того подхода, который основан на представлении о суде как единственном творце правосудия. Это комичность оборачивается печальной стороной, когда не суд, а как раз другие участники процесса отстаивают закон. А то, что такие случаи не редки – известно всем, и здесь, наверное, споров не будет.

С другой стороны, полагать, что сопротивление адвокатам, работающих на результат, исходит исключительно из вполне сохранной среди многих юристов, в особенности чиновных, тоталитарной идеологии также было бы упрощением. Приходится учитывать тот факт, что от прежних времен нам достались далеко не идеальные кадры, а массовый поточный выпуск плохо подготовленных юристов в последние годы лишь ухудшил ситуацию, доведя ее до катастрофической.

Мы должны быть готовы к тому, что моральные устои юридического сообщества и без того достаточно шаткие будут лишь слабеть. В этих условиях нечем не ограниченная работа на результат, конечно, будет стимулировать профессиональную неразборчивость, стяжательство и т.п.

Соответственно профессионалы, придерживающиеся стандартов адвокатской этики, окажутся в худшей позиции. Имея это в виду, нельзя не признать уместность осторожного отношения к коммерциализации адвокатской деятельности.

Тем не менее, остается вопрос квалификации договоров. Можно подойти к ним и с личных позиций, как это заметно из высказываний глубоко всеми уважаемого В.Ф. Яковлева. Его суждения, что лично он никогда бы и не заключил договора типа champerty, именно так и можно поддержать. Лично я также не могу представить судебного спора со своим клиентом (не случайно в классическом праве взыскание поверенным гонорара посредством иска было невозможным), а в текущей практике стараюсь избегать и деловых, и личных отношений с теми адвокатами, которые предъявляют иск своим клиентам.

Однако это определяет этическую, а не юридическую сторону вопроса. Полагаю, что, в принципе, гонорар может ставиться в зависимость от результата. Я все же исхожу из того, что судебное решение – продукт деятельности всех участников процесса. Если возник спор между адвокатом и клиентом, окончательная оценка вклада адвоката принадлежит суду, который должен оценить не объем физического труда (это будет стимулировать адвокатов на представление громадных бумажных масс, величина которых при использовании современных техники может привести к тому, что дело окажется просто утопленном во второстепенной документации), а его реальный вклад в рассмотрение спора, помощь суду в разрешении сложных юридических коллизий, сбор доказательств и т.д. Из этого вытекает едва ли опровержимое частное следствие: гонорар должен зависеть не от суммы иска, а от сложности дела. Соответственно оговорки о вознаграждении в процентах от присужденного оказываются наиболее сомнительным. Есть смысл конкретизировать эти вопросы в законе об адвокатуре.