Main menu

Как чиновник предпринимателя душил.

чиновник

Глубокое недоверие к разным формам проявления государственности, испытываемое нашим народом, особенно обостряется при столкновении с чиновником. И хотя в самом недоверии к государству нет ничего обнадеживающего и ничего, кроме бунта и апатии – двух сторон одного и того же, – оно в себе не таит, я вынужден признаться, что когда речь идет о чиновнике, немедленно обнаруживаю в себе глубокую общность чувств со своим народом.

В тоже время должен сказать, что я не всегда нахожу силы для защиты истерзанного чиновником человека. Дела эти очень нервные, обязательно сопровождаются напряженной закулисной возней и провокациями, фальсификацией доказательств и тому подобными трюками, требующими не столько теоретических знаний, сколько устойчивости и неутомимости. Дела эти больше подходят, наверное, молодым адвокатам.

В западных странах начинающие адвокаты часто организовывают фирмы именно для защиты гражданских прав. Но всю жизнь этим и на Западе занимаются немногие. Дело, о котором пойдет речь, требовало от меня участия только в кассационной инстанции. Учитывая скоротечность этой стадии процесса, я согласился.

Ситуация вполне типичная. Владелец ресторана вдруг в какой-то момент оказался неугоден инспектору энергонадзора. Причины такого рода неприязни обычно бывают весьма однообразными и имеют свои неглубокие истоки в тех самых грубоматериальных интересах, которые марксизм считал истинной и главной причиной всякого сильного душевного движения.

Единственным доступным инспектору способом выражения своей неприязни стало усиленное инспектирование ресторана. Проверки завершались сотворением актов. Наконец, был составлен акт из 447 пунктов нарушений, и ресторан по предписанию энергонадзора был отключен от энергоснабжения.

Дело направляется в суд.

Этот акт был обжалован в суд. Суд вынес решение в пользу истца. На решение была подана кассационная жалоба. Юридически ситуация была достаточно проста. Обоснованность акта должен доказывать по известному правилу административный орган. Истец должен доказать лишь то, что акт затрагивает его права. Доказать то, что отключение света электроэнергии затрагивает права потребителя, конечно, не составляет никакого труда. Но на самом деле отстраниться от дальнейшего доказывания было бы весьма легкомысленным.

инспектор

Поэтому мы вынуждены были затратить значительные усилия и средства для опровержения фактов, изложенных в акте. Наиболее серьезными следовало считать те факты, которые могли быть увязаны с непосредственной опасностью аварии. Такими были, например, указания энергонадзора провести очередные испытания электроприборов на срабатывания предохранителей. Очевидно, что если предохранители ненадежны, то опасность на лицо.

В этом пункте был завязан один из узлов интриги. Поскольку события разворачивались в небольшом сельском районе, все существующие лаборатории, имевшие право проверки, находились под рукой энергонадзора. Поэтому, когда хозяин ресторана обратился в ту лабораторию, которая была «рекомендована» энергонадзором, она отказалась проводить проверку. Ссылалась сначала на загруженность, что, вообще говоря, в тихом районе было весьма маловероятно. Затем отказ был мотивирован тем, что при заключении договора не была согласована цена и договора, стало быть, нет. Этот глумливый довод противоречил смыслу ГК, которая позволяет обойтись и без согласования.

В конце концов, испытания были проведены двумя другими лабораториями по письмам суда. Оказалось, что все электроприборы в норме. Понятно, что за экспертизы их нельзя было считать, но все же доказательства возникли.

Суд первой инстанции, правомерно исходя из того, что бремя доказывания лежит на ответчике, предложил ему обсудить вопрос о необходимости назначения экспертизы. Смысл этого предложения был ясен. Имеются доказательства, опровергающие заявления ответчика. Если он с ними согласен, вопрос можно считать выясненным, если нет – оспаривание этих доказательств возможно не иначе как посредством экспертного исследования. Ответчик, однако, просто отбросил эту логическую альтернативу, предложение обсудить вопрос о назначении экспертизы отверг и продолжал заявлять, что если в акте записаны 447 пунктов нарушений, то и сомневаться здесь нечего.

Другой узел состоял в том, что в ресторане не было электрика, имеющего допуск к работе с установками. Точнее, электрик был, но после впадения ресторана в немилость он более не мог уже сдать экзамен тому же инспектору энергонадзора, и ему пришлось уволиться. На новым месте работы оказалось, что знания у него все же нормальные, и экзамен он легко сдал. Из этого положения пришлось выходить, использовав то, что один из руководителей имел допуск к работе с менее мощными установками. С учетам этого ресторан был отключен от подстанции и подключен через другого пользователя, получая не такое высокое напряжение и не имея доступа к распределительным фидерам.

Поразительно, сколько энергии тратиться на имитацию соблюдения закона. Видно, что главный след, который оставляют на Земле наши чиновники, не привычка обывателей к соблюдению закона, а твердое убеждение в том, что это соблюдение вообще никому не нужно.

Остальные из 447 пункты составляли нарушения таких требований, как составление плана мероприятий, изготовление предохранительных надписей, установление рассекателей на лампочках, заведение журналов. Прямой угрозы аварии эти нарушения, конечно, не влекли. Однако ведомственные акты, как всегда, были составлены с такой степенью неопределенности, что их применение оставляло полный простор немедленно подпавшему под действие самых мрачных и невероятных предположений усмотрению инспектора. Например, говорилось, что отсутствие рассекателя на лампочке может вызвать при ее взрыве рассыпание горячего стекла и, может быть, пожар.

Положением об энергонадзоре предусмотрена такая мера воздействия, как предложение потребителю отключить прибор, грозящий аварией. При этом, естественно, устранение неполадок позволяло прибор снова включить (хотя такой самый естественный способ контроля совсем не нравился инспектору). Другие нарушения влекли иные меры. Кажется, из этого можно было сделать вывод, что нет никакой необходимости отключать все производство, если отсутствует журнал. Но прямо это нигде сказано не было. Видимо, органы энергонадзора, составляя положение, полностью доверились фантазиям своих инспекторов.

Это сознательно оставленная неопределенность всегда сохраняет возможность самых неожиданных толкований. Поэтому по таким делам приходится буквально измысливать всякие маловероятные повороты ведомственной прихотливости и пытаться их предупредить.

Неожиданный поворот.

надзор

На процессе мы все же натолкнулись на неожиданное заявление, но нельзя сказать, что они помогли нашим противникам. Юрист энергонадзора, ассистировавший районному эксперту вдруг затребовал у нас проект электропроводки, пояснив это требование именно тем, что отсутствие такого проекта создает непосредственную угрозу жизни: ведь «если бы буфетчица станет прибивать картину, не зная проекта, то она может гвоздем попасть в провод».

Пока озадаченные участники процесса пытались вообразить себе поразительную картину, в которой предстает буфетчица, держащая в одной руке молоток, а в другой – проект. Мой клиент без всякого умысла (мы эту ситуацию не прогнозировали) ответил, что проект изъят районной прокуратурой в связи с возбуждением уголовного дела против инспектора. На это заявление немедленно отреагировал суд, измученный препирательствами с ответчиком по поводу 447 пунктов.

Стали выяснять, что за уголовное дело. Оказалось, что при инспекторе была создана полукустарная фирма по изготовлению проектов электропроводки. Притягательность проектных работ состояла в том, что сам инспектор их и принимал. Деятельность этой фирмы и вызвала интерес у прокурора. У нас даже нашлось постановление о выемке проектов, которое было представлено суду.

Этот эпизод заметно поубавил задора у инспектора, а юрист обнаружил незнание этой пикантной детали либо наличия скрытой войны с районным отделением по поводу проектирования. В любом случае невинность побуждений ответчика оказалась под сильным сомнением.

Дальнейшие заседание велось в рамках ст. 13 ГК: суд предлагал ответчику доказать обоснованность акта, а он отвечал, что акт, насчитывающий 447 пунктов нарушений, в доказывании не нуждается по причине своего размера. Такой ход рассуждений заметно раздражал суд. В конечном счете кассационное постановление было вынесено все же в пользу истца: решение оставлено без изменений.

Исход дела мог бы быть иным, если бы инспектор смог привести доказательства обоснованности хотя бы 2-3 из своих 447 пунктов нарушений. Конечно, речь должна идти только о таких, которые создают угрозу аварии или жизни. Но он не захотел этого сделать, видимо, продолжая чувствовать себя хозяином жизни, как в своем районе.

Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что суд первой инстанции вынес определение об отмене мер по отключению энергии. Соответственно ресторан работал все время, и убытков из-за незаконного акта у него не возникло. Между тем, когда аннулирование административного акта влечет иск о взыскании убытков с казны, суд становиться особенно осторожным и скорее готов толковать все сомнения в пользу чиновника.