Main menu

"Люди недолюбливали милицию и при советской власти" – Василий Cтояновский.

31 год прослужил Василий Стояновский в рядах милиции. Большую часть этого времени он работал в уголовном розыске, занимал и административные должности. И хотя на пенсии Стояновский уже давно – с 1985-го, он до сих пор иногда видит сны на, так сказать, милицейскую тематику. "Бывает, снится, что провожу совещание с подчиненными, - признался Стояновский автору этих строк, - что отчитываю их за недостатки ..." А сколько интересных историй, связанных с милицейской работой, помнит Василий Никифорович!

Перебрали

Для каждой эпохи характерны определенные преступления. Например, в шестидесятых, и в начале семидесятых годов прошлого века были распространены ночные налеты на сельские магазины.

- Это было в шестидесятых, я тогда работал заместителем начальника райотдела милиции, - вспоминает Василий Никифорович. - Как-то мне звонят с работы в три часа ночи и сообщают, что в райотдел доставлены трое мужчин, которые предположительно обокрали магазин, каждый - пьян. Я - на службу. Там выяснил следующее. Ночью наш старшина Коваленко и водитель на служебном "бобике", это - народное название ГАЗа-69, возвращались с Аджамки. Там Коваленко разбирался, почему повесился некий житель, после чего труп был загружен в "бобик". Милиционеры везли его в расположенный в поселке Новом морг. И навстречу им попался такой же "бобик", который петлял по дороге. Коваленко приказал остановиться водителю подозрительной машины. А тот и два его спутников - лыка не вяжут. Машина же - полная товара, явно краденого. Милиционеры связали вероятных воров и доставили их в райотдел. Их поместили в КПЗ, чтобы протрезвели там, пока в райотдел поступит информация о краже из какого-нибудь магазина. Наступило утро, а заявления об этом - нет и нет. Вплоть к полудню нам стало известно, что обокрали сельмаг в Калиновке, а информация об этом поступила с опозданием из-за повреждения телефонной линии ... В сознание преступники приходили в КПЗ в течение суток - так перебрали. А потом рассказали, как похитили "бобик", как поехали на нем в Калиновку, как с его помощью забрались в магазин: один конец троса привязали к двери, а другой прикрепили к машине ... Они планировали утопить автомобиль, а краденое - закопать, чтобы потом его понемногу сбывать ...

Ренегат из паспортного стола

По словам Стояновского, среди тогдашних преступных групп, которые специализировались на ночных кражах из сельских магазинов, были и вооруженные – настоящие банды. Особенно они свирепствовали в западных районах Кировоградщины, где после войны в лесах и оврагах осталось много оружия. Правда, случай из этой серии, о котором рассказал Василий Никифорович дальше, случился на юге области - в Бобринце.

- Как-то в шестьдесят третьем или шестьдесят четвёртом году в этом городке в течение месяца дважды обокрали раймаг, – говорит Стояновский. – Я участвовал в раскрытии этих преступлений как работник отдела уголовного розыска областного УВД, мне было поручено курировать несколько районов Кировоградщины, в том числе Бобринецкий. Мы склонялись к версии о том, что кража из раймаг - дело рук «гастролеров» из Кривого Рога. А оказалось, что преступники – местные. Более того, они имели сообщника из числа сотрудников Бобринецкого райотдела милиции. Разоблачили мы эту группу благодаря подобным случаям. В райотдел поступило сообщение, что недалеко от Бобринца перевернулся автомобиль. Милиционеры, прибывшие туда, застали опрокинутого "бобик", а у него – пьяного водителя и еще нескольких мужиков, также пьяных. Большое количество новенького товара в машине указывало на то, что компания обобрала какое-то заведение торговли. Подозреваемые были задержаны. У них и оружие нашлось. А главарь этой группы оказался трижды ранее судимым. Последнее наказание он не отбыл до конца - бежал из колонии. Осев в Бобринце, здесь женился. Выдавал себя за добропорядочного гражданина, а тем временем создал преступную группу. Я потом его допрашивал в райотделе, в том числе ночью, хотя это и запрещалось – ради безопасности сотрудников милиции. Кстати, он вынашивал намерение воспользоваться этим обстоятельством, даже присмотрел был в кабинете каменную чернильницу, чтобы меня ею огреть по голове и убежать. О коварных намерениях преступника я вовремя узнал от нашего агента, которого подсадили к нему в камеру ... Кто, спрашиваешь, из милиции имел отношение к этой группировке? Он служил в паспортном подразделении и информировал преступников все, что происходило в райотделе. Главарь преступников приходился ему дальним родственником.

"... И я, майор милиции, копался в мусоре"

На вопрос о вмешательстве советских, партийных органов в деятельность милиции Василий Стояновский ответил так:

- Приведу пример. Это случилось в конце шестидесятых, тогда я был заместителем начальника Кировоградского городского отдела милиции (располагался он на Ленина, 6, районных Кировского и Ленинского еще не было). Однажды вызвал меня Владимир Герман, тогдашний председатель горисполкома. Пришел я к нему, а он, ничего не объясняя, усаживает меня в черную "Волгу", садится в нее сам и приказывает водителю ехать в сторону выезда на Киев. Остановились мы у Гая десантников. Там Герман показал мне кучу мусора. "Узнай, кто выбросил", - приказал он мне, сел в машину и уехал. А я, майор милиции, перебираю мусор. Конечно, неприятно было, и что делать? Роясь в отходах, я быстро пришел к выводу, что они - из роддома. Взял я несколько использованных ампул, бумажек с рецептами и отправился прямо туда. Там показал их главному врачу. Тот сначала отрицал причастность возглавляемого учреждения к несанкционированной свалке, а потом признался, что недавно у них субботник проводился. Я ему посоветовал как можно быстрее убрать безобразие в Гаю десантников. В тот же день доложил об этом Герману. Он похвалил: "Так надо работать!"

Как искали шапку секретаря обкома

В зимы в семидесятые - восьмидесятые годы в городах жертвами грабителей нередко становились владельцы модных тогда меховых шапок - пыжиковых (с теленка северного оленя), норковых, ондатровые. Кировоград не был исключением.

- Бывало, одну преступную группу задержим - другая появляется, - вспоминает Василий Стояновский. - А однажды ценной шапки лишился секретарь обкома партии. Это произошло в общественном туалете в центре Кировограда. Преступник воспользовался временной беспомощностью мужчины – пока тот справлял нужду. Ох и стыдили нас, милицию, партийное начальство за этот случай. Мол, распоясались преступники - дальше некуда. Я тогда работал заместителем начальника горотдела. Ловить наглеца, который обидел партийного функционера, мы решили, так сказать, на живца. Выбрали двух крепких сотрудников, дали им по хорошей шапке и каждый вечер отправляли их прогуливаться в гражданской одежде в микрорайон "пять-пять", где часто случались такие грабежи. Вооружили этих ребят пистолетами Макарова, которые в милицию на вооружение только поступили. К двум часам ночи наши ребята тогда гуляли по городу с надеждой на то, что их головные уборы заинтересуют преступников. И те как затаились. Три ночи оказались для нас, милиции, безрезультатными. Четвертого же произошло очень досадное происшествие. Когда преступник, подбежав к милиционеру сзади, напал на него, попытался задержать его и достал пистолет. А разбойник отобрал его, выстрелил милиционеру в живот и, забрав шапку, убежал. Я, узнав об этом, сразу удивился: и откуда преступнику известно, где у пистолета Макарова предохранитель Ведь тогда даже в милиции не все знали, как с этим оружием обращаться. А ранения, которое получил наш сотрудник, было тяжелым, и я чувствовал вину за это. Да и сам ранен, придя в себя, очень переживал: мол, не выполнил задание, подвел товарищей. А еще сообщил некоторые приметы нападавшего: сам - высокий и крепкий, а голос - непривычно грубый, как у быка ... О нашей неудаче узнали и в обкоме. Партийное начальство в своих претензиях к милиции было категоричным: мол, не задержите преступника через несколько дней – разгонит всех. Пытаясь разыскать негодяя, мы, прежде всего, выяснили, в каких еще учреждениях Кировограда, кроме милицейских, в то время уже были пистолеты Макарова. Оказалось: в воинских частях и школе высшей летной подготовки. Я и отправился в ШВЛП. Встретился с начальником, спросил у него, кто хорошо овладел новым пистолетом. Тот назвал несколько фамилий. Тогда я поинтересовался, нет ли среди этих курсантов такого, который отличается грубым голосом. Начальник ШВЛП ответил, что есть. Он не верил мне, когда я сказал, что этот курсант губит людей. И все же вызвал его в свой кабинет. А я позвонил в отдел милиции и попросил прислать помощь. Курсанта-преступника я "расколол" по дороге в милицию. В квартире его сестры мы потом обнаружили двадцать меховых шапок, в том числе ту, которую потерял секретарь обкома.

С взяточниками тогда не церемонились

Поставил автор этих строк Василию Стояновскому и такой вопрос: "Насколько коррумпированной была советская милиция?" - Тогда правоохранительные органы были закрытыми от общества, - сказал Василий Никифорович. - Такого не допускалось, чтобы девчонка с микрофоном оказывалось, например, на месте совершения преступления и расспрашивали у работников милиции об их действиях. Поэтому и о коррупции в милиции народ ничего не знал.

А дальше изложил вот какую историю:

- Это случилось в шестидесятые годы. В колбасном цехе в Александрии, он принадлежал кооперации, организовалась группа расхитителей. И они вовлекли в свою группу Глушко, тогдашнего начальника Александрийского райотдела милиции. Мяса он от них не брал, только деньги. Ну, и путевками на отдых не гнушался. Одевался Глушко роскошно: кожаное пальто, такой же картуз. Вел себя соответственно - двери начальственных кабинетов открывал ногой. Однажды в Александрийский райотдел приехал представитель областного УВД. Глушко "организовал" полсвиньи и попросил его отвезти это мясо Бурлаке, начальнику областного УВД. Тот и отвез. А через некоторое время в Александрийском колбасном цехе была разоблачена группа расхитителей. Они признались в содеянном, не забыли и о вознаграждениях Глушко рассказать. Глушко тогда приговорили к девяти годам заключения. А Бурлаку, который и не догадывался об аферах колбасников, понизили в должности, начальником тюрьмы назначили.

Случались и бунты

Вспоминая различные случаи из собственного опыта, Василий Стояновский высказал несколько неожиданную для автора этих строк мысль:

- Милицию в советские времена народ недолюбливал. Возможно, даже больше недолюбливал, чем сейчас.

На вопрос, на чем основывается это его убеждению, Василий Никифорович ответил так:

- А что ты хочешь? Карательный орган же!

И рассказал такой вот случай.

- Иду как-то по улице Ленина. Сам - в парадной форме. Вижу напротив Дворца октября пьяный парень матерится громко, к прохожим цепляется. Я - к нему, схватил его за грудки. Он - сопротивляться. Ну, я и ударил его, я боксом занимался. А хулиган - кричать: "Милиция бьет!» Я отвлекся, он этим и воспользовался, заломил мне руки. Мне так стыдно было. И никто из прохожих не вмешался!

- Были тогда и бунты против милиции, - продолжил вспоминать Стояновский. - Например, в Кривом Роге. Началось все с того, что милиционер попытался успокоить солдата, который под хмельком хулиганил в общественном месте. Плутишке досталось по физиономии, из его носа пошла кровь, а зеваки это показалось неоправданной жестокостью. И когда солдат был доставлен в горотдел милиции, народ начал собираться там в знак протеста. Дошло до штурма учреждения. Какой-то милиционер выстрелил в толпу, ворвавшуюся в помещение. Был убит человек. Народ озверел еще больше. И только внутренние войска подавили бунт. Я не видел тех событий, но слышал о них от очевидцев, потому что тогда был в Кривом Роге в командировке. А в газетах об этом не писали. Приходилось слышать и о подобном бунт в Одессе. Там все началось с того, что милиционер, исчерпав в разговоре с базарной торговкой словесные доводы, опрокинул ее ведро с семенами ...